Общение между
Моникой и окружающими её персонажами может вообще не состоятся. Причина
скрываться будет не в деньгах. Скорее она укроется на чьей-нибудь крыше
в виде кошки или снайпера, готового в любую минуту открыть люк и залить
чердачные глубины волнами утреннего света, который в свою очередь разорвёт,
осветит и погубит последние надежды на какую бы то ни было правильность
в оценке данного диалога. И тогда лорду, сидящему в клетке, придётся из
неё вылезать и идти ставить всё на свои места, заново приготовлять и платить
полтора миллиона долларов за диалог с Моникой Витти. По моему, это не так
много, как может показаться на первый взгляд неискушённому слушателю. Половина
этой суммы уйдёт в первые часы связи на транспортные расходы. Остальное
поглотят транснациональные энергетические компании с их неуёмными аппетитами.
Да и сама Моника очень любит различные истории. Особенно её возбуждают
рассказы о спартанцах, о их жёнах и взрослых детях. А это требует особенно
тонких затрат. В наиболее затруднительной ситуации оказывается лорд, приехавший
сегодня вечером. Ему не только придётся взять на себя добрую треть расходов,
связанных с диалогом. Также, в задачу этого субьекта входит присутствие
в клетке на протяжении последней, исключительной части встречи. Сама же
Моника, может вообще не приехать, ведь насколько я знаю, попасть в местность,
где намечены основные события не так то легко. Хотя при её грандиозных
возможностях подобные проблемы просто пустяк. Главное, это опасность вляпаться
в лужу красоты, перейти её проще, чем воевать с висящими на деревьях сосисками.
Достаточно вспомнить одного или двух поваров из столовой на улице Желябова.
И любая лужа неба меркнет рядом с их цветастыми кляксами. Справиться с
паразитирующими на деревьях фраз словами. В них и заключаются основные
требования, выдвигаемые к любому вступающему в диалог. Тем более за полтора
миллиона долларов. Но и победив слова, у Моники сохраняются |